Тайланд форум - Клуб друзей Королевства Таиланд: Во имя Её Величества (2) - Тайланд форум - Клуб друзей Королевства Таиланд

Бангкок, 1989 год
После обеда едем в город. Группа небольшая: главные бездельники - доктор, помполит, электромеханик и ваш покорный слуга, а также немногочисленные "свободные от вахт и работ" во главе со старпомом. Жуткая жара в видавшем виды микроавтобусе со скончавшимся кондиционером выжимает лекарство - перехваченное у второго помощника представительское пиво. Майка мокрая насквозь. Рядом такой же сырой Юрка.
- Жень, а зачем мы вчера раковину оторвали?
- Не помню, отстань... Лысый сильно ругался?
- Сначала дыру в дипломе обещал. Я закосил под раздрай с подругой. Вроде обошлось, но до первого предупреждения. Даже объяснительную не заставил писать.
- Романыч мужик понимающий, хотя один хрен - через месячишко башня поедет. Это у них - у Лысых - естественный процесс.
Выезжаем из ворот порта. Встречает растянувшаяся в улыбке рожа нашего агента.
Повариха кричит в окно басом, срывающимся на визг: "Заморозить решил, ирод?!" Русскоязычный агент киснет и смущенно машет рукой вслед.
- А там что, Жень?
- Где?
- Вон, слева.
- Бордель. "Красный дракон" называется. Видишь фотографии? Это обслуживающий персонал. Товар лицом. На другой стороне аптека удивительная - бутыль спирта всего двадцать бат. Втаримся обязательно.
- Я завязал.
- На шнурки не наступи.
- Ну, только для профилактики.
- Для чего ж еще?... А вон там, справа, интерклуб с бассейном. Красота и бесплатно.
- Что, бух бесплатный?
- Нет. Вход.
В куче мотоциклистов стоим на светофоре. Бензиновая вонь и жара - кошмар.
- Глянь, бабы-то какие. Не то что япошки кривоногие.
- Ты на Окинаве не был. Там штатовских баз полно и коктейль получается ого-го - глаза сломаешь.
Потрепанные двухэтажки с прижавшимися вплотную к дороге пыльными лавками постепенно сменяются современными билдингами. Ухоженные газоны, миниатюрные фонтанчики, витрины дорогих магазинов и тротуар, выложенный разноцветной плиткой.
- Ой, батюшки, мужик чугунный. А крынка-то на голове зачем? - басит повариха.
- Король ихний - типа нашего Ленина, основатель.
С переднего сиденья поворачивается мудрая физиономия доктора.
- Это Рама. Кажется Насеруан.
- Док, а у пучка Гиса сколько ножек? Две или три?
Высокомерное молчание.
- И нечего нам тут под шум винтов уши про анализы тереть, лучше б аспирин в своей шарашке во Владивостоке заказал.
- Я же рекомендовал оставлять немного спиртного на утро.
- Забываем.
Мотоциклисты шарахаются от набитого здоровенными русскими мужиками еще долго сотрясающегося от хохота автобуса. Им невдомек, как надругались над их дорогим королем Наресуаном.
После душной коробки автобуса на улице даже прохладно, хотя лишь кажется. Пот сохнет на глазах. Возле храма Будды толпится группа европейцев явно несоциалистического происхождения, о чем свидетельствует непосредственность поведения и обилие видеокамер, но главное - это взгляд, каким-то непостижимым образом выдающий "не нашего" человека сразу.
- Так, - старпом с ноткой начальственности, - касса за углом, билет стоит десять бат. При входе обязательно снять обувь. Вообще, все свободны. Увольнение до семи часов, но автобус будет ждать здесь полчаса. Кто желает, может ехать на нем.
- Чиф, а куда, если не секрет? - Боцман определенно перебрал представительского лекарства у второго помощника.
- К Васиной лавке. - "А строгости-то сколько. Когда ж ты слиняешь? Всего час остался". - И попрошу не забывать о "Нормах поведения советского моряка за границей".
Десять бат - сумма небольшая, но это триста пятьдесят граммов чистейшего тайского этилового спирта, с которого по мнению заскорузлых динозавров торгового флота: "С утра по штилю клотик чисто светит. Водички на борт принял и пошло штивать по новой". Что в переводе посредством "Наставления по безопасности мореплавания" означает полное наличие отсутствия дубильных прибамбасов.
Но в данном случае на другой чаше весов тщательно скрываемая каждым советским мореходом, несовместимая с вышеназванными "НорПовСовМорЗаГранкой" и все-таки живущая в сердце жажда к несметной, безграничной, десятибалльной ХАЛЯВЕ, которая определенным образом тут материализована и при виде которой у каждого нечаянно срывается с уст одна лишь коротенькая фраза: "Спереть бы..."
Статуя Будды, предлагаемая к осмотру, весит пять тонн. В этих пяти тоннах каждая молекулка, каждый атом - чистое золото. И оно перевешивает - народ дружно отправляется за билетами.
- Жень, ты куда?
- Да видел я его уже сто раз. У Васи встретимся.
- Ага.
Юрка бежит догонять остальных. Чиф уже исчез. Ловлю подозрительно-настороженный взгляд помполита. "Да-да, сто пар "командирских" часов в трусах, три "Зенита" за пазухой и все сдам и накуплю антисоветских листовок. Стучи, стучи, козел". А до встречи еще сорок минут и если даже ползти по-пластунски, то в Робинсоне буду минут через десять.
В небольшой чистой забегаловке аппетитно благоухает местными специями. Напротив пиндос с пиндосихой лихо уплетают нечто, от чего режет глаза даже на расстоянии. Кондиционера тут нет, но жара уже не так давит, а значит привыкаем или выздоравливаем и будем выздоравливать дальше, тем более что пиво у них холоднющее. Вот и услужливо улыбающаяся, по-моему всем телом, хозяйка сразу - без театра мимики-и-жеста - поняла слово "Туборг". Розлив хоть и местный, но изголодавшееся "прожигулевленное" нутро с радостью воспринимает живительную влагу. Можно даже шикануть - валюту взял за две недели, благо маринкины "представительские" согревают.
- Улыбчивая ты моя, тащи еще пива.
Не страна, а полиглоты сплошные - поняла сразу.
"И так, мистер Бонд, давай обмозгуем предстоящее. Встреча на втором этаже, но надо помнить, что первого, как такового у них и нет. Значит на третьем. Следующее, на эскалатор соваться нельзя. Витек может как раз возле него бродить. Значит, через пожарные дела, благо что закрыты бывают они только у нас. Если нарвусь на безопасников, то: "Рашн, заблудишен, ни хрена не понимайт," - и переть напролом. Один этаж по пожарной лестнице - не криминал. В-третьих, щелкать местного бой-френда без особых переживаний. Витя - парень наш, ему аж думать о контактах с иноземцами очень даже страшно и дунет после встречи со всех ног. Сниму на нулевом этаже - там вечно кишит, поближе можно подгрести и не в фас, а в профиль (одно из нижних мест тела у меня не железное и три сотни она не за так отвалила, это точно).
"Ну, фотокорреспондент, вперед и с богом".
- Кап ун кап, миа (Спасибо, любимая)
- Поушайлюса.(Похоже на "пожалуйста")
Я ж говорю полиглоты сплошные.
Из дверей супермаркета Robinson-centre, который примостился где-то в центре города Бангкока, валит специфический запах нового, ненадеванного, неоткушенного, невключавшегося, муханесидевшего, охлажденный мощнейшими кондишенами. Тогда это еще как вам, так и вашему покорному слуге не приелось и было в диковинку.
Сплошные аккуратные груды, горы, кипы кричащие:"Купи, купи, ну купи же нас!!!" Мрамор, дымчатое стекло, блеск металла, нежнейшие тона пластика. Нижний аптечно-косметический этаж забит европейцами, что на руку. Вот только глаза выдают, поэтому очки лучше не снимать и попроще, попроще, улыбочку ненавязчивую надень.
Семь минут до встречи. Давай, давай, не торопясь, к эскалатору. Вот, молодец. Приехали. Вдох, поглубже, и медленно-медленно выдыхай. Их первый этаж. По кругу, головой не верти. Вон он - красный пожарный "EXIT"(выход) - со всех сторон видно. Рядышком постой, на костюмчик спортивный посмотри.
- Мсье? - симпатичная таечка за (извините, язык не поворачивается, я ж только из Совка) при-лав-ком, который иначе как шедевром искусства и инженерной мысли не назовешь, лучится ослепительной улыбкой и преданно смотрит в глаза, ожидая просьб, предложений, жалоб, замечаний и ВАЩЕ... ну, всего.
- No problem, miss, - улыбаюсь."Иди ты к лешему, зараза. Я ж по делу". Продолжая лучиться и слепить, таечка уже элегантно скользит дальше.
Следящая видеокамера отворачивается, вторая еще не зацепила меня. Быстро. Ручку. За дверь. Никого. В три прыжка по лестнице. И вот он дорогой мой second floor. Дыхание немного перехватывает и "пламенный мотор", основательно подпаленный с утра, рвется наружу. Уже потом, за дверью, понял, что с юмором у этих ребят-конспираторов все в порядке. Тут трястись от страха надо, а меня душит спазм истерического хохота. Скриплю, давлюсь, но исторгаю лишь тихие хрюки. Весь этаж - исключительно женское нижнее белье...
Хрюк, четыре минуты до встречи. Вижу эскалатор в конце зала. Возле него топчется знакомая фигура в огромных зеркальных очках а-ля Стиви Вандер и надвинутой на самые уши неприметной кепке с длиннющим козырьком. Рубашку аж сменил. Слепой диверсант, да и только.
Ныряю в отдел пеньюаров. Удивленный взгляд крохотной продавщицы. Прохожу насквозь и остаюсь в отделе бюстгальтеров. Тот же удивленный взгляд, но не так вышколена - прикрыла лицо ладошкой, тихонько смеется. Долг, наконец, пересиливает. Лицо опять полно услужливости и внимания, даже руки к груди прижала. Тебя мне есть чем нагрузить - жена позаботилась.
- Hi, miss. Could you, please, mesure the semi-sphere created by my palm. I just would like to know the size of my wife's... m-m-m-m*... Как сказать-то, чтоб тебя не обидеть?... this one**, - показываю на ее грудь. - Indeed, there is a lot of trouble to get the right size for her one. I mean, literally, the size wich consists of a letter and couple digits, because we have got just one digit for this beautifulest God's creations in my country. The pattern is here, I've spent a long time to solve this problem - to shape my hand the same way like my wife's*** ...m-m-m-m.

*Здравствуйте. Не могли бы вы измерить полусферу, сформированную моей ладонью. Я всего лишь хотел бы узнать размер... м-м-м-м...
**вот этого, моей жены.
*** Узнать размер - это действительно большая проблема. Размер в буквальном смысле, потому что для этого божественного создания в нашей стране используется лишь одна цифра, а мне нужен размер, состоящий из буквы и пары цифр. Вот образец, я истратил уйму времени, чтобы моя ладонь обрела соответствующую форму.


Сначала она покраснела. Теперь уже просто обалдела, а до встречи минута. Чиф в нетерпении вертит головой и переминается с ноги на ногу. Таечка в заботах - снимает мерку.
Сквозь нежнейшую ткань триумфовского пеньюара вижу здорового парня, сходящего с эскалатора. Чиф быстро идет к нему. Тот оборачивается и я вижу до боли знакомое лицо. До боли знакомое с детства...

Афганистан 28 июля 1983 года

Из-за гор показался край солнца и иссохшая, выжженная земля начала набирать жар.
- Снайпер вон в том дувале сидит, возле коряги. Видишь, сектор какой? И тыл охватывает. Башку не суй, дурень. Пулемет рядом, небось, в приплюснутом. Сразу дави эти оба, но за нами не лезь, секунд двадцать выжди. Леша, вертушкам подтверди готовность на восемь тридцать.
- "Шестой"-"тройке". "Шестой"-"тройке".
- На связи "шестой".
- "Шестой", я "Тройка". Подтверждаю восемь тридцать. Как понял? Прием.
- На восемь тридцать. Принято.
- Конец связи.
- Ну, радио, койлай гарнитуру, через пару минут начинаем.
Солнце уже вылезло по пояс, задавив белым жаром все вокруг. Воздух замер, стал ощутимо густым.
Противотанковый гранатомет ухнул внезапной тугой волной по перепонкам, взорвав тишину. Шустрый огонек, оставляя белесый, быстро таящий след, юркнул под стену дувала и, превратившись в огненный клуб, сразу потонул в облаке пыли. Вверх полетели камни и куски крыши.
- Миша, второго давай !!! Вперед !!! Жопу беречь !!! - гаркнул Капитан, выпрыгнул, матерясь, из-за камней и безрассудно понесся к дувалу во весь свой лосиный рост, хлестая короткими в проходы между сжавшимися стенами окраины кишлака.
Выстрел и шелест второй гранаты услышал перед самыми стенами. Плюхнулся спиной, развернувшись. Глухо рвануло где-то в глубине. На голову посыпались камешки с содрогнувшейся стены, и в этот момент донеслось размеренное гулкое "туканье" от духов.
Четверо ребят его взвода до стен еще не добежали. Крупнокалиберный ДШК рвал фонтанами землю вокруг.
Капитан взревел, перекрывая грохот: "ДАВИ, МИША !!!" Вскочив, прыгнул в проход, нащупывая в "лифчике" гранату к подствольнику. Внутри опустилось - увидел шестигранник "бура" с черным зрачком, направленный прямо в лицо из приоткрытой скособоченной двери. Падая, резанул из АКСа туда, проскочил за угол в глухой дворик. "Туканье" доносилось справа.
"Мишка, не спать!"
Миша лежал навзничь, широко открытыми глазами глядя в заполненную слепящим светом синеву. Пыль возле стриженного затылка глотала быстрые капли, собирала в лужицу и укрывала алое серостью.
Капитан перемахнул через стену и увидел в двадцати метрах справа бородатого в серой нахлобучке, уже суетно поворачивающего громоздкий ствол ДШК на триподе в его сторону.
Граната подствольника ахнула, подняв, казалось, всю пыль в округе. Он побежал дальше, уже не глядя туда, понимая всем нутром, что завалил.
Теперь - к обгорелой туше БэТРа, стоявшей у выбеленного дувала. Краем глаза заметил своих бойцов, палящих куда-то в проход. На бегу сорвал чеку эФки, швырнул ее в дыру от двери выбеленного и упал за БэТР. В дувале рвануло, дохнув из оконца тротиловой вонью с ошметками. Дико завизжал кто-то внутри.
В тусклом дымном свете - два тела, злобный оскал и стекло глаз, истерзанное осколками тряпье. Третий еще корчится, безбородый пацан, живот вспорот, синюшные окровавленные кишки по всему полу. "Чего мучиться-то?" АКС коротко дергается. Вокруг стихло.
Тягучая слюна, песок скрипит на зубах. Тьфу. Вода во фляге теплая, воняет пантоцидом.
- Самохин! - Капитан хрипло орет, сидя на пороге выбеленного, устало свесив руки с АКСа на коленях. - Са-мо-хин!!
- Слушаю, товарищ капитан.
Запыхавшийся, лицо - сажа, остались одни глаза.
- Нашли?
- Пока только двоих. Глаза выколоты, порезанные. Видать, издевались, суки.
- Лавренева нет?
- Нет.
- Пошли.
Тяжело встает. У Самохи словесный понос, как обычно после нервных передряг.
- Мишки чего-то нет, товарищ капитан. Двоих послал искать. А Альгирдаса сразу наповал, полгруди выдрало. Вот же гады!
"Мы с тобой хорошие".
- Как ДШК заработал, все, думаю, приехали. Мы ж как на ладони. Обкурыш - сволочь, но клал-то как грамотно. Если б не...
- Заткнись. Что там у Панина?
- Мякоть задело.
Панин сидит в тени, привалившись к стене. На руке свежая повязка с проступившей кровью. Жалостливо тянет.
- Промедольчику бы, товарищ капитан.
- Обойдешься. Через двадцать минут вертушка будет. В полку у замполита попросишь.
Обиженно отворачивается.
Возле обвалившегося дувала - двое полураздетых. Резаные раны в почерневшей запекшейся крови, пустые глазницы, штамп вещевого склада на синих трусах.
- Самохин, на поиск еще пять минут. Потом собирай людей и выходим.
- Слушаюсь.
"Куда ж ты подевался, Лавренев? Ведь пятнадцать же человек с тобой было..."

День разгорелся, задушил жарой, превратил камни в пепельно-серые, расплывчатые в мареве, студенистые сгустки. И земля - растрескавшаяся, изможденная, исстрадавшаяся земля под белым беспощадным солнцем - застыла в ужасе, так и не поняв зачем эти двуногие звери ходят по ней, рвут траками своих танков, жгут, давят, взрывают, лишая себя самого дорогого, самого ценного, что у них есть. Несут это в жертву одному им известному богу, оставшееся отдавая ей. И земля безропотно принимает, прячет их, противясь дикой похоти безумства, укрывает от костлявой черной старухи, упивающейся горем людским...

- 2 -
В иллюминатор отчетливо видны "крокодилы" (вертолет МИ-24), заходящие парами на "боевой", серые тонкие шлейфы НУРСов (неуправляемый реактивный снаряд), частые разрывы в центре, потом ближе к краям кишлака. Пелена дыма и поднятой пыли постепенно укрывает его. Под ней еще что-то клокочет всполохами, и туда устремляются все новые и новые серые пушистые иглы с черными точечными остриями. Но это уже "доводка". Ни одного живого существа в этом аду не осталось, как не останется и намека на то, что здесь когда-то жили люди. Лишь перемолотый опаленный камень с полузасыпанными оспинами от разрывов.
Дым сигареты плавно струится вниз, стелется по грязной рифленой дюрали грузового отсека вертолета и вдруг сужаясь, словно почуяв выход из этой трясущейся, нудно завывающей бочки, несется к дыре от двенадцатимиллиметровой, облегченно вырывается наружу.
Борттехник в сером заляпанном комбезе наклоняется к Капитану, что-то орет в самое ухо, тыча в жирную красную надпись на борту "НЕ КУРИТЬ!" Тот поднимает голову, непонимающе смотрит, потом переводит все тот же отсутствующий взгляд на четверых, лежащих у самой рампы под брезентом и опять утыкается в иллюминатор. "Комбез" сплевывает. Махнув рукой, возвращается в пилотскую.
"Двоих потерял... На дерьмовой операции двоих потерял... На кой хрен в этой гребаной стране жизни губить?..."
Турбина завыла надсадней, уводя вертушку вверх и подальше от приближающегося горного хребта. Ведомый снизился, подобрался ближе, начал ритмично отстреливать ЛТЦешки (ложные тепловые цели).
Момента пуска Капитан не увидел, не смог бы увидеть - расстояние, да и отвлекся, думал о другом. Лишь интуитивно уловил мимолетное изменение в расстилающемся внизу мрачно-сером монолите гор. Ведомый зевнул с отработкой прикрытия - чуть позже пошел вниз. Крошечная, едва заметная полоска, описав дугу, вынырнула уже над ним, намертво вцепившись в тепловой след ведущего борта 017.
Он понял... Но зачерствевший, каждодневной опасностью обученный выживать и убивать, его безотказный разум машины не рвал сердце адреналином, не бился в истерике, осознав обреченность и безысходность. В эти оставшиеся мгновения жизни разум отдавал ему сокровенное, таящееся на самом дне души, под толщей раздавившей страх, спасительной в аду этих лет злобы...
"Маша" ... Милые дивные глаза... Нежные руки... Губы, шепчущие что-то ласковое... "Машенька"...
Ком в груди задушил......